А унижение "Спартака" Швейцарию-то не удивило

Анна Чакветадзе: Рисковать здоровьем больше не желаю

Объявить о окончании карьеры иногда бывает непросто. Анастасия Мыскина и Динара Сафина до этого времени так не смогли заявить о этом вслух, хотя все отлично соображают, что их возвращение на корт навряд ли может быть. Анна Чакветадзе же на это отважилась.

СПИНА

- Я не вижу себя больше в проф теннисе, потому готова огласить: моя карьера окончена, - начала разговор двукратная победительница Кубка федерации в составе сборной России. - Естественно, это было сложное решение, я еще незначительно себя помучила, но на данный момент уже совсем созрела. Так как сообразила, что точки возврата в теннис уже не будет - она осталась сзади. У меня приобретенная травма спины, которая хочешь - не хочешь, а мешала бы в протяжении предстоящей карьеры. Так что я решила тормознуть и испытать себя в чем либо другом. Начинается новенькая жизнь.

- Когда в первый раз дали знать о для себя задачи со спиной?

- В 2011 году. Опосля семимесячного перерыва я снова начала трениться, а мое тело оказалось полностью неподготовленным. На фоне физических нагрузок я и получила травму, которая только ухудшилась по ходу последующего сезона. При этом случилось это во время занятий ОФП, когда я кидала мяч. Сама в тот момент считала, что недостаточно готова конкретно на физическом уровне и от желания поскорее набрать кондиции, видимо, перетрудилась. Себе я после чего сообразила, что большая часть небезопасных травм, которые могут воздействовать на карьеру спортсмена, мы получаем во время занятий физической подготовкой.

- Получив эту травму, вы не задумывались, что она станет приобретенной?

- Нет. Постоянно смотрела в будущее с оптимизмом и считала, что смогу избавиться от всех заморочек. Но по мере того, как часто происходили рецидивы, оптимизма поубавилось. А позже все очень просто надоело. За тот период времени лицезрела такое количество докторов, которые повсевременно говорили мне различные вещи. Я понимаю, что это их работа, но мне все таки хотелось конкретики - могут они вылечить либо нет. Как раз конкретики не было. Докторы говорили: «Давай попробуем гормональные уколы, но мы не знаем, как ты будешь ощущать себя через полгода». Но теннисистам ведь нужна настоящая карьера. А делать что-то с мыслью - вдруг через полгода для тебя станет еще ужаснее, я была не готова. Потому решила не рисковать своим здоровьем совсем.

- Какой диагноз для вас поставили?

- Межпозвоночная грыжа шейного и поясничного отдела. Мне еще докторы порекомендовали закачивать спину. Я начала это делать, и стало как бы лучше. Но потом приезжала на турнир, начинала хорошо играться и ощущала, что спина болит вновь. Так что играться на 100 процентов не выходило, даже невзирая на то, что я чувствовала, что равномерно набираю форму. Ну а в таковой ситуации, какой смысл продолжать ездить и играться от силы один - два матча? Ты лишь себя и свою команду всем сиим мучаешь. Ведь все это дается чрезвычайно трудно, в том числе и чисто психологически. Ты же приезжаешь на соревнования не для того чтоб проиграть в первом либо втором круге. Потому я сообразила: так далее жить не желаю.

- Операцию докторы давали?

- Нет. Речь лишь шла о гормональных уколах.

- Вы испытывали боль при подаче либо при ударах?

- При скручивающихся движениях, которые в теннисе необходимы повсевременно. Я полностью не стала ощущать собственный бекхэнд, и вообщем конкретно в левую сторону мне тяжело давалось раскрутиться. При этом при подаче спина не волновала.

- В обыкновенной жизни дискомфорт ощущаете?

- Опосля того как в сентябре 2012 года я возвратилась домой со собственного крайнего турнира в карьере в Ташкенте, то спина болела сильно. Я лежала несколько недель дома в особом поясе, потому что докторы рекомендовали мне минимум движений. Но все это, естественно, не помогало. Меня тогда поддерживали предки и друзья. Крайние вообщем повсевременно приезжали и привозили различные вкусности - торты, пирожные… Я сходу поправилась на несколько кг. Во-1-х, мне нельзя было двигаться, да к тому же таковая пища была вокруг (смеется). За день я могла съесть тортик полностью, плюс первое-второе и компот. Не знаю отлично это либо плохо, но так было.

Естественно, по сути никто из близких до конца не знал, как погано я себя ощущала в тот момент. Просто я не чрезвычайно люблю выставлять подобные вещи на показ. Но невзирая ни на что их поддержка мне была мила. С иной стороны, мне было трудно понять, что я больше никогда не буду играться в теннис.

Потом мне пришлось начать делать особые упражнения, лечиться и как бы в обыкновенной жизни спина болеть закончила. Кроме отдельных случаев, когда я, к примеру, долго сижу. Я даже сейчас в теннис играю чуть-чуть. Потихонечку, себе, но все таки. Хотя о проф тренировках речь, конечно, не идет.

- Много слез пролили в те дни заточения дома?

- Я не плакала. Испытывала угнетение, выскажемся так. Мне хотелось никого не созидать и ничего не делать. Наступила апатия. В тот период времени больше всего я желала, чтоб меня оставили в покое наедине с самой собой. Тогда еще чрезвычайно нередко демонстрировали теннис по телеку, я смотрела и задумывалась: так охото взять на данный момент ракетку и поиграть… Это необычное чувство, когда ты что то не можешь, и от этого охото еще более.

- А когда приняли решение, что пора вновь выйти в свет?

- Когда сообразила, что лежу, и ничего у меня не проходит. Тогда и я начала ходить по докторам с надеждой, что с их помощью хотя бы в обыкновенной жизни буду передвигаться нормально. Мне произнесли, что непременно необходимо плавать, хотя я это вытерпеть не могу. Но пришлось - и вроде стало лучше.

- В 2011 году вы пару раз падали в обморок прямо на корте. Почему?

- На турнире в Дубае в матче с Возняцки просто было неудачное стечение событий. Все до кучи в один день сошлось. Никто из докторов так ничего не сообразил, мне произнесли мало отдохнуть и потерпеть. Но у меня в те дни болело ухо, на которое тогда никто не направил внимания. Хотя я докторам говорила о этом. Но у нас же в туре идет борьба с допингом, и мы не можем ничего капать для себя в уши - это запрещено. Потому мне произнесли: покапай для себя в нос что-то вроде морской воды. В итоге все ухудшилось до таковой степени, что обморок повторился в Штутгарте. Чуток позднее уже, в конце концов, врачи сообразили, что у меня вначале был отит внутреннего уха, а потом пошло отягощение. Я вылечивала все это долго, но снова же до операции дело не дошло. На данный момент уже все нормально.

КАРЬЕРА

- Для вас чем собственная карьера сначала на данный момент вспоминается?

- Ее началом. В особенности запомнился мой 1-ый US Open в 2004-м году (Тогда Чакветадзе вышла в основную сетку из квалификации, после этого обыграла Барбару Шетт и действующую чемпионку Roland Garros Анастасию Мыскину, - прим. В.Л.). Я тогда была малеханькой 17-летней женщиной, и все было довольно чувственно. А позже уже как-то все пошло по накатанной.

- А вспоминаете победу на «Кубке Кремля»-2006 и чувственный выездной матч в Кубке федерации против Израиля в 2008 году?

- Естественно, и это тоже. Но постоянно ведь охото большего. Теннис - это таковой вид спорта, когда ты проводишь турнир, выигрываешь его и ощущаешь полное опустошение. Как бы ты молодец, но ставишь собственный трофей на полку, и все начинается поначалу. Помнишь ли то, что ты выиграл? Да. Но постоянно больше смотришь вперед, чем назад.

- Не жалеете, что так не вышло сыграть на Олимпиаде-2008?

- Нет, так как я была полностью не готова к тому турниру. А ехать просто так на Олимпиаду и проигрывать уже в первом круге было бы некорректно даже по отношению к остальным нашим девченкам. Все-же конкурс на тот момент был чрезвычайно большой, потому что чуток ли не четыре россиянки находились тогда в первой 10-ке. А беря во внимание, что мы в итоге в Пекине весь подий в женском одиночном разряде взяли, то даже отлично, что я не поехала (улыбается). К тому же я знаю, игроков, для которых Олимпиада была важнее, чем турниры «Большого шлема» и они Игры выигрывали. А для меня Олимпийские игры не были кое-чем огромным и масштабным. Правда, и на «Большом шлеме» у меня не вышло дойти даже до финала, хотя мне чрезвычайно хотелось это сделать.

- Другими словами собственный полуфинал US Open-2007 со Светланой Кузнецовой вы вспоминаете на данный момент с особенным трепетом?

- Да. Но я думаю о нем больше с негативной точки зрения. Почему? Так как не выиграла. Естественно, попасть в четверку это уже огромное достижение, но согласитесь, что пробиться в финал - еще лучше. Это совсем другой статус. Полуфиналистов чрезвычайно много, но кто их всех помнит? Это был мой шанс, но я его не употребляла. При этом самое ужасное в теннисе - это когда ты в принципиальном матче плохо играешь, и твой конкурент при всем этом играет так же. Другими словами ты в итоге проигрываешь мерзкий сам по для себя матч. Уступить в увлекательном поединке, в борьбе, когда ты играешь отлично, а твой оппонент здорово - это пусть и грустно, но наиболее приятно.

- В том полуфинале и вы и Кузнецова игрались плохо?

- Да. И позже этот ветер… Матч вышел мерзкий для полуфинала «Большого шлема». Хотя мои знакомые опосля того поединка удивлялись: «Чего ты расстраиваешься?». А я отвечала - вы ничего не осознаете. Мне чрезвычайно хотелось выйти в финал.

- Теннисный тур оказался таковым, каким вы и его и представляли?

- Я не задумывалась на данную тему. Просто выходила играться в теннис, и мне было все равно, какие там будут люди. Это казалось второстепенным. Мне было принципиально выйти на корт и тихо выиграть собственный матч. Но одолеть расслабленно выходило довольно изредка (смеется).

- Вы были чрезвычайно чувственны на корте. Это больше от папы либо от матери?

- Они у меня оба очень чувственны, потому трудно огласить от кого больше. Но громкая я точно от папы (смеется).

- А без тенниса, как вы сейчас эмоции выплескиваете?

- Это тяжело (улыбается). Рядовая жизнь дается мне чрезвычайно трудно, так как у меня море чувств, которые я традиционно выплескивала на корте. И это было видно (смеется). А на данный момент я понимаю, что ежели каждый день буду ходить на работу, у меня будет скапливаться много негатива либо позитива, которые негде выплеснуть. Потому я потихоньку себе начала играться в теннис и мне стало незначительно комфортней. Ну, хоть что-то. Естественно, в жизни я тише и спокойней, чем на корте. Но лучше меня не злить (улыбается). Я не думаю, что ежели ты эмоционален на корте, то в обыкновенной жизни будешь спокоен. Все это является показателем твоей личности. Так что я не могу именовать себя совершенно размеренной.

- Вы просто идете на контакт с людьми? Так как лично мне кажется, что вы довольно закрыты.

- Когда занималась теннисом, то так и было: я была закрытой и находилась саама в для себя. А на данный момент я сообразила, что люблю разговаривать с людьми, и они мне даже нравятся.

- Закрытость обуславливалась вашим желанием сфокусироваться лишь на теннисе?

- Да. Я понимаю, что это незначительно удивительно и, наверняка, игроки должны больше разговаривать с журналистами, но мне все эти пресс-конференции так трудно давались. Вы просто для себя не представляете. Я задумывалась, как мне сделать лучше собственный удар справа, что в нем необходимо поменять, а мне в этот момент задавали какие-то вопросцы. А я в ответ: «Да? Что?». Совсем остальные мысли тогда в голове были. Для меня постоянно был важен итог, а что там происходит вне корта - камеры, съемки и т.д. - это не мое. Естественно, все это принципиально для вида спорта и его продвижения, я то это на данный момент понимаю, но не могу огласить, что получала наслаждение от этого во время карьеры.

- Вы свои матчи пересматривали?

- Да. И время от времени я не соображала, как мне удавалось демонстрировать такие отличные результаты. Я как-то общалась с Маратом Сафиным, и он говорит: «Смотрел запись с победного Australian Open, так я совершенно справа не попадал. Не понимаю, как я вообщем там что-то выигрывал». Вот и у меня из той же серии.

- Вы бы что-то переиграли в собственной карьере?

- Свое отношение к здоровью. На данный момент я понимаю, что нельзя себя загонять. А тогда мне казалось, что нехорошее самочувствие само пройдет. Дескать, это все не глобально, так что я пойду потренируюсь и все будет нормально. Хотя в принципе я чрезвычайно отлично чувствую свое тело. Может быть, с годами нужно почаще уделять свое внимание на звоночки, которые нам дает организм. И я сейчас понимаю, что лучше недотренироваться, чем перетренироваться.

ЖИЗНЬ

- Как ваш отец Джамал воспринял решение о завершении карьеры? У меня до этого времени перед очами картина, как он стоит рядом с одним из кортов Уимблдона и нервно курит, пока вы играете.

- Я ему говорила о этом ранее, и он меня поддержал. Папа произнес, что ежели спина болит, то означает, вопросец решается сам собой. Дело в том, что я же с ним ездила на свои крайние турниры, и он лицезрел, что со мной происходит. Он чрезвычайно сильно переживал и произнес: «Аня, ежели все вот так, то лучше продолжать не надо».

- Но он скучает по тому, что было?

- Мы с ним это не обсуждали, но думаю, что скучает. Он чрезвычайно любит теннис. И вообщем мои предки, повсевременно глядят трансляции по телевидению. Я ранее задумывалась, что они обожают этот вид спорта лишь из-за меня, но оказалось, что нет (смеется). Как это ни печально. У меня есть младший брат, потому папа занимается им и своими делами. На даче есть корт и по выходным они проводят там какие-то матчи.

- Другими словами ваш известный домашний корт не опустел?

- Нет. Вообщем этот участок с историей, так как вначале там был бетонный корт, потом грунтовый. После этого все это переоборудовали в футбольную площадку для брата. Но когда стало понятно, что ему это все не любопытно, снова сделали корт - с хардовым покрытием.

- Этот корт размещен у того самого дома, в который в зимнюю пору 2007 года ночкой ворвались грабители?

- Да.

- Та история вас сильно изменила?

- После чего у меня вышел полностью провальный сезон. Просто меня ограбили не в то время (смеется). Ведь в тот период обязана была проходить подготовка к сезону. А я уже подписала договор с WTA Tour, у меня были обязательства перед ассоциацией, согласно которым я обязана была выступать на определенных турнирах. Так что я игралась, даже невзирая на то, что у меня не было, как такой подготовки, и я находилась не в форме. Потому да - это все воздействовало на мою дальнейшую карьеру.

- А что касается конфигураций с людской точки зрения?

- Воздействовало и так. Мне открылись вещи, которых я ранее не знала. Стала поглубже глядеть в сущность вещей… (Пауза). Я не люблю несправедливость, но, к огорчению, в нашем мире она существует. Но случилось то, что случилось. Наверняка, если б всего этого не вышло, то сейчас я была бы иной. Я честно говоря в момент нападения задумывалась, что там все для нас и закончится, но мы все остались живы. Потому непревзойденно - живем далее.

- Вы говорите о этом с легкой ухмылкой, но меня не покидает чувство, что вы по-прежнему всю эту историю от себя не отпустили. Так это?

- Трудно огласить. Я не думаю, что психологически все это по-прежнему на меня давит. Быть может, тогда некоторое количество дней было какое-то стрессовое состояние. Наверняка, все таки я отпустила эту ситуацию, но, конечно, она мне до этого времени не мила. Но во-1-х, это было издавна… Скажу даже так: мне не нравится то, что люди, которые делают противные вещи по отношению к иным, позже живут тихо. Я считаю, что ежели ты, что то сделал некорректно, то должен нести за это какую-то ответственность.

- Грабителей до этого времени не отыскали?

- Нет.

- А предки продолжают жить в этом доме?

- Да. Как бы противное чувство ушло, но я не чрезвычайно люблю этот дом. Туда долго ехать и т.д.. Не получаю никакого наслаждения и приезжаю туда только поэтому, что там живут мои предки. Если б их там не было, я бы туда не ездила.

- Не просили их переехать?

- Говорила им о этом. Но они посчитали, что желают жить там и далее. Я не стала настаивать и переехала сама. Сейчас я живу в городке и мне это еще удобнее.

- Опосля того нападения ваша семья стала наиболее осторожной?

- Предки до этого времени закрываются на восемьсот замков. Естественно, и охранные системы на данный момент еще лучше, так как ранее фактически ничего не было. Да я и сама стала осторожней. Но ведь человек так устроен, ты можешь не мыслить на ту либо иную тему, пока тебя лично это каким-то образом не задело.

- История с нападением - не единственная проблема, случившаяся с вами в те годы…

- Да. В 2006-м году на последующий день опосля того как я выиграла «Кубок Кремля» у нас угнали машинку. Мы тогда поехали с отцом к одному дизайнеру для того чтоб взять одежду, потому что у меня обязана была состояться телевизионная съемка. Зашли в магазин практически на 15-20 минут, выходим, а кара нет. У меня тогда мелькнула только одна мысль: «Надеюсь, его забрал эвакуатор». Но, оказалось, что машинку угнали. В итоге ее тоже не отыскали. А через год с кое-чем случилось нападение на дом. Но больше с нами ничего не происходило (смеется).

- Вы определились с тем, что желаете делать опосля окончания карьеры?

- Не до конца. Во-1-х, желаю испытать себя в тренерской работе. Плюс я начала комментировать теннис на телевидение и мне это нравится. Есть мысли о определенных проектах, но я еще не на сто процентов систематизировала это в собственной голове. Потому не знаю, как в итоге все будет смотреться. На данный момент я вольный живописец, но охото выстроить определенную систему. Осознаете, для меня чрезвычайно важен итог, потому что я не люблю работу впустую. Желаю созидать, отлично я что-то делаю либо нет. Вот, к примеру, комментируя теннис, я просто получаю наслаждение от того, что смотрю матчи, высказываю какие-то свои мысли и учусь ремеслу у не плохих людей.

- К тренерской работе вы уже приступили?

- Да. Начала заниматься с одной юниоркой. По-другому ли я посмотрела на теннис? Точно. И мне все это стало любопытно, я начала анализировать свои ошибки. У меня в карьере были разные тренеры, но наше сотрудничество в основном выходило недолгим. Наверняка, из-за моего нрава и несовпадения взглядов. А сейчас мне любопытно свои идеи испытать на ком-то еще. Поглядеть, получится это либо нет. Естественно, для всего этого необходимо время, но мысли и познания, которые хотелось бы передать - есть.

- Крайний вопросец обычный: что вы вообщем юным теннисисткам посоветуете?

- Можно хорошо играться в теннис, но ежели у игрока нет нрава, он никогда не добьется не плохих результатов. На данный момент я понимаю это чрезвычайно верно. В туре порядка 2-ух тыщ игроков и в каждом из их можно что-то отыскать. У кого-либо есть скорость, у кого-либо подача либо отдельный удар. Но ежели вы не готовы биться до конца, кое-где даже переступать через что-то и идти через не могу, то лучше сиим не заниматься. Нужно чрезвычайно сильно обожать то, чем вы занимаетесь. И при всем этом всем обязана быть чрезвычайно крупная мотивация. Ежели этого нет, трудно стать неплохим спортсменом.